В нашей библиотеке: 321 книг 226 авторов 0 статей За всё время нас посетило 974553 человек которые просмотрели 19047866 страниц.
Читатели оставили 10 отзывов о писателях, 70 отзывов о книгах и 6 о сайте


Название: За кулисами Уолл-Стрит

Автор: Леон Ливи

Жанр: Художественная литература

Рейтинг:

Просмотров: 1100

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 |




9 вот вам и вот эффективный рынок!

 

Уже па склоне лет я наконец нашел время прочитать великий роман XIX века "Война и мир". Судя по всему, I олстой очень тщательно собирал материал для своего шедевра. Он посещал поля сражений и разговаривал с солдатами, участвовавшими в войне с Наполеоном. Из этих разговоров оп убедился, что генералы, составлявшие планы сражений, в дей-с| вительности толком не знали, что происходит в дыму сражения. Позже генералы совещались и решали, что же все-таки произошло. Они, скорее всего, слегка приукрашивали факты и оібрасьівали обнаруживающиеся нелестные для них подробности. И вот такой пересказ, сделанный "задним числом", и превращался в официальную версию военной кампании. И все было бы чудесно, если бы не одна мелочь — официальная версия сражения может быть весьма далека от реальности, и как піковая она служит никудышным ориентиром для генералов,

 

готовящих следующие кампании. Подобное явление мы наблюдаем и на финансовом рынке.

Рассмотрим, например, крах фонда Long-Term Capital Management (LTCM). Любой, пусть даже поверхностно интересующийся финансами человек, сможет вспомнить недолгий взлет и оглушительное падение этого гигантского хеджинго-вого фонда, случившееся осенью 1998 года.

Мы прекратили деятельность компании Odyssey Partners годом раньше, и я наслаждался возможностью быть зрителем, а не участником этой драмы. Как и генералы, о которых писал Толстой, главные действующие лица этой неудавшейся финансовой затеи, несмотря па пережитый ими большой кризис, так и не смогли усвоить главный урок из своей неудачи, а именно: "нестыковка" основных предположений, лежащих в основе их стратегии, с действительностью. Более того, и в описанных Толстым событиях, и в событиях на финансовом рынке решающую роль сыграли непредвиденные человеческие факторы, сведшие к нулю все тщательно разработанные планы.

Как и пароход "Титаник", фонд LTCM казался непотопляемым. І Іаняв именитых трейдеров и взяв па вооружение подход к рынку, разработанный узкими профессионалами — лауреатами Нобелевской премии в области экономики, фонд LTCM привлек па свою сторону многочисленных сторонников, в том числе и наиболее умудренных опытом "старожилов" Уолл Стрит Да и в самом деле, кто смог бы найти лучшее приметіте па рынке различным видам опционов, если не Майрои Шоулз и Ричард Мертон, которые всего за год до краха LTCM получили Нобелевскую премию по экономике за разработку методики оценки деривативов — тех самых финансовых ині і румеитов, в которые хеджипговый фонд осуществлял иніи-стиции? Всех руководителей хеджингового фонда роднила

колоссальная самоуверенность и вера в эффективность и рациональность рынка.

Поначалу казалось, что "финансовые гении" фонда LTCM їм самом деле нашли философский камень. Фонд зарабатывал потрясающие суммы. Доллар, вложенный в 1994 году, всего її ишь за два года вырос до 2,40 доллара. Крупные банки бурно изьявляли готовность инвестировать в фонд, но Джон Мери-иезер и его компаньоны поступили расчетливо и, проявив характер, отказались от предложенных миллиардов. Они решили обходиться минимальным количеством средств, необходимым для проведения своих операций, рассудив, что чем меньше сумма вложенного ими капитала, тем выше будет показатель дохода на вложенный капитал.

Компаньоны действовали настолько правильно, что вся эта история приобретает поистине трагический оттенок. Руководители фонда ограничили приток стороннего капитала. Мно-I не из них вложили в него все свои накопленные средства. Эта іоіовность самостоятельно идти на риск характеризует их с весьма привлекательной стороны по сравнению со многими ні роками с Уолл-Стрит.

Фонд LTCM стал жертвой не жадности или коррупции, а жертвой гордыни. Гордыня ослепила их и не позволила увидеть явные признаки того, что их замысловатая стратегия, ворочающая сотнями миллиардов долларов, основывается па неверных предположениях о поведении рынка.

Стратегия фонда LTCM состояла в обнаружении случаев перфективного ценообразования на рынках различных опционов, используемых компаниями, банками и другими крупными финансовыми учреждениями с целью снижения своих рыночных рисков. В предыдущие годы на Уолл-Стрит было введено несколько видов опционов (опционы "колл", опционы "пут", свопы процентных ставок), разрешающих не склонным к риску инвесторам продавать свои потенциальные доходы или сокращать свои потенциальные потери на рынках валют, облигаций и акций. Крупная компания, такая как, например, IBM, может ограничить или застраховать свои риски па валютном рынке, продав кому-либо возможность получить доход от непредвиденных колебаний любых из ее позиций в иенах, евро или фунтах. Рассчитав риски и выгоды каждого конкретного опциона, разнообразные участники рынка решат, сколько они готовы заплатить, и "невидимая рука" рынка установит цены на эти производные инструменты или, как их еще называют, деривативы ("derivatives", потому что они "производны" — "derived" — от других финансовых инструментов)-

По мере распространения данных финансовых инструментов иногда возникало несоответствие цен на практически одинаковые опционы. В таких условиях ловкий трейдер мог продавать переоцененные ценные бумаги или опционы, приобретать их недооцененные "близнецы" и зарабатывать деньги в течение того периода, пока время и рыночные механизмы не устранят это несоответствие. Такая стратегия называется "арбитраж", и подобные сделки считаются практически лишенными риска. Более того, арбитраж сам по себе помогает устранить выявленную неэффективность рынка (продажа переоцененных опционов способствует снижению их цены, а покупка недооцененных подталкивает их цены вверх). Поэтому практику арбитража часто защищают, утверждая, что она обеспечивает механизм поддержания равновесия, обнаруживая и устраняя немотивированные отклонения цен на рынке. (Интересно отметить, что финансисты, получающие прибыль от какой-либо выгодной рыночной стратегии, всегда считают ее благом для общества, — насколько бы очевидно данная стратегия не была движима чувством наживы.)

Но весь подвох кроется в том, что часто ценовые различия, используемые последователями тактики арбитража, очень незначительны: по одной из сделок фонда LTCM сумма выигрыша в цене но облигации, которую было чуть легче продать, чем ее аналог, составляла 0,3%, или приблизительно 1 /300 часть стоимости облигации. Чтобы реализовать какую-нибудь значимую прибыль по этой сделке, стороннику арбитражной тактики потребовалось бы купить огромное количество облигации, и даже в этих условиях сделка могла бы стать прибыльной только в случае, если оп может занять большую часть требуемых денег. Например, имея возможность запять 90% требуемой суммы, молено купить в девять раз большее количество облигаций и реализовать приблизительно 2,7%-пый доход на вложенные средства; 99%-ная маржа обеспечила бы 27%-ную прибыль.

Фонд LTCM добивался еще лучших результатов. Их стратеги, как настоящие гении риск-менеджмента, довели замысловатые методы уравновешивания рисков и их нейтрализации до такого совершенства, что им удавалось брать в ссуду необходимые им суммы практически полностью. Если для осуществления сделки требовалось предоставить дополнительное обеспечение, его предоставляли. По как только этот залог можно было освободить для осуществления другой сделки, его опять "перебрасывали". В момент своего "расцвета" фонд располагал капиталом в 4,72 млрд. долл., который служил обеспечением облигаций на сумму 125 млрд. долл. Кроме того, фонд LTCM контролировал портфель деривативов на сумму 1,25 трлн. долл. Все это предприятие сильно напоминало акробатический номер китайского цирка, в котором несколько акробатов сохраняют шаткое равновесие, балансируя на плечах здоровяка, резво вращающего педали велосипеда.

Фонду LTCM удавалось убеждать своих банкиров и компаньонов финансировав такой чудовищный долг, потому что риск каждой операции был якобы покрыт обеспечением или каким-ю образом нейтрализован с помощью друшх сделок, противоположных но своему характеру. Пока колебания рыночных курсов оставались в определенных пределах, сложная пирамида в 600 тыс. различных позиций, выстроенная фондом LTCM, давала его инвесторам прибыль сверх нормы. Более того, если бы публику, вложившую средства в LTCM, устраивали меньшие доходы, то августовского обвала 1998 года могло и не произойти. По Дж. Меривезер, М. Шоулз и Р. Мертон были настолько уверены в своих формулах и в своей оценке риска, что они с легким сердцем подталкивали свое деіище к пределу его возможностей, — почти провоцируя рынок на то, чтоб он доказал их неправоту. Агрессивная тактика фонда LTCM и стала, в конечном итоге, исньпанием на обоснован ность тех предположений, па фундаменте которых фонд выстроил свое волшебное 12,5-триллионное королевство финансовых сделок.

Управляющие фонда проявили настоящее безрассудство, привлекая чрезмерные суммы заемных средств. В результат безрисковая стратсчия, как будто под гигантским увеличп тельным стеклом, превратилась в очень рискованную игру < рыночной стихией. И опять-таки, причиной гибели фонда LTCM стали несоответствия между реалиями рынка и той аб страктной моделью, на основе ко юрой фонд строил свою стратегию При тысячекратном увеличении незначительные несооївеїствия оказались настоящими монстрами. В иска женном, переполненном заемными средствами мире фонда LTCM существа, которые для обеспеченной средствами ком пании представляли не большую опасность, чем ящерицы, превратились в настоящих динозавров.

Фонд LTCM основывал свою стратегию на теории эффективного рынка, согласно которой цены на рынке в любой конкретный момент времени отображают всю имеющуюся информацию о какой-либо акции или облигации. Если вдруг ценовые колебания дадут сбой, то обычные рыночные механизмы быстро восстановят равновесие. Такая вера в эффективный рынок позволила стратегам фонда LTCM сделать некоторые предположения: о том, что они смогут легко продавать свои ценные бумаги (эта характеристика рынка называется ликвидностью), и о том, что рынки разных бумаг колеблются независимо друг от друга, кроме тех случаев, когда имеемся какая-то существенная связь между отдельными бумагами. Более того, стратеги уделили недостаточно внимания тому влиянию, которое окажут их действия на огромный рынок валютных фьючерсов.

Вот этот последний недосмотр оказался весьма существенным. Ведь не только фонд LTCM проводил множество операций на рынке производных финансовых инструментов. Другие фирмы с Уолл-Стрит также занимались арбитражными операциями, и среди них было несколько компаний, явно пытавшихся следовать тактике, используемой в своих сделках LTCM. Часто случалось так, что последний и подобные хеджипговые фонды контролировали значительную часть выпуска определенной облигации или другого финансового инструмента.

По большому счету, управляющие фонда LTCM так п не смогли попять значение роли психологии на рынке пли просто проигнорировали это значение, и именно отсюда ••-все их непонимание природы финансового рынка. И последнее, но, вполне возможно, наиболее важное •- они не учли простую житейскую мудрость: есть вещи, нам неведомые.

Вот такие иллюзии и просчеты всплыли па поверхность в конце весны и летом 1998 года, когда финансовые рынки стало лихорадить. Хотя компания Odyssey была расформирована, я помогал осуществлять надзор за некоторыми неприбыльными организациями (в их числе Институт перспективных исследований, фонд Гуггенгейма, Бард-колледж и Американская Академия в Риме), Меня беспокоило, не затронут ли события на рынке эти организации. Проявляя осторожность, я решил ликвидировать пакеты "бросовых" облигаций, вложенные в некоторые из этих проектов.

Я полагал, что раз кредитный рынок понемногу охватывает паника, потери в стоимости активов коснутся всех компаний без разбору. Инвесторы бросятся покупать правительственные облигации и будут избегать любых ценных бумаг, которые покажутся пм рискованными. А в дальнейшем, как только паника охватит большинство, громадное количество крупных инвесторов постараются "протиснуться" через очень маленький "выход". Поэтому я дал распоряжение нашим менеджерам как можно быстрее продать все пакеты корпоративных облигаций и вложить вырученные средства в различные ценные бумаги правительства США.

Что касается фонда LTCM, то в условиях искаженных па-пикой цеп па деривативы его "генералы" внезапно обнаружили, что они находятся "в дыму сражения". И, как и в случае с армией Наполеона почти два века назад, именно Россия разбила эту финансовую громадину. (По иронии судьбы, Россия, в ее наиболее ослабленном состоянии, оказалась большей угрозой финансовому миропорядку, чем Советский Союз в свои лучшие времена, когда он стремился к мировому господству.)

В обоих случаях решающее значение сыграла психология. Заблуждение Наполеона состояло в том, что он поверил в силу военной стратегии и недооценил роль боевого духа сторон. Его генералы не могли понять, что русский, сражающийся за свою жизнь на своей родной земле, имеет значительно более весомые мотивы, чем французский солдат, прибывший їм

Парижа и мечтающий о том, как бы снова попасть па Елисей-ские поля. Заблуждение стратегов фонда LTCM состояло в том, что, видя неразбериху на рынке, они не смогли понять, что царящее там безумие в определенной степени спровоцировано их же собственными действиями.

Дело приняло серьезный оборот 19 августа 1998 года, когда Россия объявила дефолт но обслуживанию своих облигаций, а затем ввела месячный запрет на платежи местных банков по контрактам в иностранной валюте. По идее, такие события не должны были повлиять на фонд ЇЛ'СМ, поскольку его деятельность имела мало общего с ситуацией на российском рынке, да и, собственно, весь его портфель был сбалансирован и защищен от рисков. Кроме того, обедневшая и истощенная Россия не была весомым игроком па мировой финансовой сцене.

По после решения России началась цепная реакция. Три европейских банка иод давлением обстоятельств воспользовались положениями законов о банкротстве и приостановили выплаты крупному хеджинговому фонду со вполне подходящим названием High-Risk Opportunities ("Очень рискованные возможности". — Прим. перев.). Согласно утверждению Пико-'іаса Данбара, описавшего эти события в своей книге о фонде LTCM "Inventing Money" ("Изобретение денег". — Прим. перев.), это привело к ликвидации хеджингового фонда, что, в свою очередь, усилило изменчивость рынка. Большинство хеджин-говых фондов, занимавшихся арбитражем, использовали те же методы управления рисками, что и фонд LTCM, а значит, при увеличении изменчивости рынка свыше ожидаемых параметров многим из них пришлось либо изыскивать дополнительные источники финансирования, либо сокращать свои портфели. Поскольку самым легким способом получения дополнительных средств была продажа наиболее "ходовых" позиций, возросшая изменчивость рынка спровоцировала цепную реакцию продаж — фонды начали сбрасывать одни и те же деривати вы на и гак уже насыщенный рынок

В условиях, когда десятки хеджинговых фондов пытались уйти с рынка, давление продаж разбалансировало цены на бумаї и во всем мире Неустойчивость цеп усилила п общую изменчивость, вынудив еще большее количество фондов отка загься от дальнейшего риска и продавать бумаги, чем усугубила парящий хаос

Рынок "ставил на место" менеджеров фонда LTCM, хотя они и отказывались признавать это Рынок демонстрировал всю несостоятельность вынашиваемых ими иллюзий Одно из предположений менеджеров фонда состояло в том что цена отдельной цепной бумаги не зависит от цен не связанных с ней бумаг, т е при диверсифицированном портфеле инвестиций одно "порченое яблоко" не должно причинять вред другим Поэта диверсификация была иллюзией' Даже если не принимать во внимание всеобщую страсть к подражанию, охватившую рынок леї ом 1998 года, следует отметить, что внутри самого фонда LTCM существовали определенные "привязки" между различными частями ею портфеля Простейший пример при возникновении у фонда проблем из-за нехватки средств он вынужден был для поддержания ликвидности продавать определенный набор разнообра шых бумаг Эти бумаги, наверное, не были связаны друг с другом во всех остальных отношениях, но они были связаны своей общей ролью в поддержании финансовой стабильности фонда LTCM, а также и других фондов — его ' единомышленников"

Акробатическая пирамида фонда LTCM зашаталась, а ее неистовый "велосипедист" пьпался путем маневров уберечь акробатов от падения па свою голову Только в августе фонд потеря і около 45% своего капитала Аналитики но рискам фонда оценивали это событие как очень маловероятное счита.тось, что оно может произойти лишь один раз в истории западной цивилизации Поэтому не сосіавляет особого труда ответить на вопрос "Сіал ли фонд LTCM жертвой фатального невезения или, бьпь может, у его менеджеров сложилось неправії тыюс понимание самой природы риска9"

Приблизительно в то время я и моя жена Шелби попали на торжественный обед в і 1ью Йорке в честь двух друзей, приехавших из Ьвропы Среди присутствующих был Сэнфорд Узил тоїдашпии їлавньїи исполнительный директор компании Traveleis Уэил был необычайно встревожен, и на то были веские причины '1 с же причуд швые колебания кредитного рынка, которые убедили меня ликвидировать вложения в "бросовые" об лиыции, имевшиеся на балансе двух благотворительных фондов, стоили ему немалых денег 13 огромный портфель компании Tiaveleis входили бумаги Salomon Brotheis— инвестиционной компании, которая тогда проводила значительные арбитражные операции, в некоторых отношениях схожие с операциями фонда L1CM За предыдущий год Уэй.т потерял, по некоторым пред положениям, 200 млн долл и уже решил ликвидировать или продавать >гот портфель Но слухи о намерениях Tiavelers разнеслись по рынку, и компания 'провалила" продажу, что стоило ей еще 100 мли долл потерь Так вог, вначале фонд LTCM утверждал, что его проблемы возникли вследствие реакции инвесторов на шаі и компании Salomon В тот воскресный вечер все заинтересованно обсужда ш, организует ли Федеральная реіервпая система санацию LTCM и не получится ли іак, что приближающийся крах гигантского хеджингового фонда подорвет стабильность мировой финансовой системы

Торжественный обед, на который мы попали, навевал воспоминания о событиях прошлого Одиннадцатью годами раньше, в пятницу, 16 октября 1987 года, я и Шелби были на обеде, где также присутствовали Роберт Бирнбаум, президент

Нью-йоркской фондовой биржи, и Сидни Роббинс, преподаватель финансов Колумбийского университета. Та пятница была отмечена большим падением курсов акций на рынке, и все разговоры велись о том, что может случиться в понедельник. Когда присутствующие спросили мое мнение, я пересказал им одну из своих любимых пьес "Тигр у ворот" {Tiger at the Gates) Жана Жироду. Ее персонажи обсуждают вопрос, можно ли предотвратить Троянскую войну. Улисс говорит, что война неизбежна, Гектор предупреждает, что ее последствия ужасны, и генерал должен приложить все усилия, чтобы не допустить этого. Как раз в тот момент, когда войну, по-видимому, удастся предотвратить, приносят весть о смерти греческого воина. За это убийство нужно отомстить, и финальные строки пьесы возвещают о том, что "Троянская война началась". По моему мнению, идея пьесы — в том, что существуют некие непредсказуемые события.

В наступивший понедельник, 19 октября, произошел обвал рынка.

В сентябре 1998 года, так же, как и в октябре 1987 года, биржа испытывала нехватку ликвидности — источника жизненной энергии рынка. Но все-таки основным фактором, определившим ход событий, была психология. Поскольку Аргентине банкротство не грозило (по крайней мере, тогда), покупателям следовало спешить воспользоваться представившимися вследствие падения цеп возможностями получить "быструю прибыль". Но так же, как и в 1987 году, покупателей не было нигде. С практической точки зрения, причины этого явления в определенной мере объяснимы: фонд LTCM сползал к банкротству, и никто не знал, как вынужденная ликвидация огромного портфеля его инвестиций повлияет на цены. Именно по этой причине трейдеры, занимающиеся ценными бумагами, схожими по своей природе с бумагами фонда, приостановили свои операции.

Но "отступили" также и все остальные трейдеры, из-за чего торговля на некоторых наиболее ликвидных мировых рынках была парализована.

Вполне естественно, что в периоды неуверенности люди менее склонны инвестировать, и эта, преимущественно эмоциональная, реакция оказывает громадное влияние на рынок. В обычное время торговля идет гладко также благодаря тому, чго участники сделки с обеих сторон уверены: другая сторона выполнит свои обязательства. Но когда рынок лихорадит, нельзя быть уверенным в платежеспособности компании — партнера по сделке. И как только зарождаются сомнения, они начинают бурно разрастаться и очень скоро могут парализовать ваши действия. В результате беспокойство по поводу здоровья всей огромной финансовой системы делает владельцев капиталов чрезвычайно пугливыми. Покупатели не хотят выходить на рынок, а за ними "отступают" и кредиторы (компании и банки, предоставляющие кредиты).

Понимая, что без принятия каких-либо мер но восстановлению доверия к рынку мировая финансовая система будет окончательно парализована, Федеральная резервная система США создала консорциум из банков и инвестиционных компаний, который должен был поглотить фонд LTCM. Этот шаг снижал опасения инвесторов, что слабым мировым рынкам придется "расхлебывать" потери в случае вынужденной ликвидации активов фонда LTCM. Затем Федеральный резерв дважды на протяжении одного месяца понизил процентную ставку, чем дал попять, что США готовы предоставить дешевые деньги с целью "залечивания ран".

Потери самого фонда LTCM составили 4,6 млрд. долл., а временные потери на мировых рынках достигли нескольких триллионов. И хотя санация предотвратила полный коллапс мировой финансовой системы, некоторые рынки еще до сих пор не оправились от жутких событий лета 1998 года.

Какие выводы можно сделать из такого развития событий?

Первый п главный — никогда не принимать в хеджинговый фонд больше одного компаньона, ставшего Нобелевским лауреатом по экономике. В фонде LTCM таких было двое. Как человек, несколько лет проработавший с лауреатом Нобелевской премии — ограниченным компаньоном в нашей компании, могу утверждать: если бы паша компания следовала его советам, мы также мої ли бы потерять много денег.

Ситуация с фондом LTCM показала: рынок не достаточно эффективен для применения разработанных им моделей. Это открытие, равно как и "шарахание" курсов акций высокотехнологичных компаний, наблюдающееся в последние годы, свидетельствует о том, что теория эффективного рынка — название не совсем точное. Вместо эффективного рынка мы имеем то, что можно назвать достаточно эффективным рынком, т.е. рынком, который в большинстве случаев действительно отображает огромный объем информации в реалистич ных ценах; однако этот же рынок может в непредвиденные моменты становиться жертвой маниакальных изменений на строения. Для сравнения представим себе театральную труп ну, которая обычно играет пьесы Шекспира, но однажды вече ром решает порадовать публику сценой из оперетты "Микадо"

С началом "заката" фонда LTCM стал меняться и характер рынка. С приближением катастрофы исчезали черты разум ной, эффективной системы и возникали очертания капризно го, слабоуиравляемого рынка. Фонд LTCM походил на корабль, плавно следующий своему курсу, по постепенно заходящий во все более бурные воды, пока его наконец не накрыл ураган. Рынок превращался из системы, движимой естественными законами экономики, в систему, управляемую факторамп эмоционального н психологического плана. Что ж, если психоз может охватывать целые народы, — вспомним Германию 1930-х годов, — стоит ли рассчитывать, что, инвестируя і поп деньги, люди всегда будут действовал ь рационально?

Крах фонда LTCM стал отправной точкой для еще более і ущественного изменения в настроениях па рынке, которое тгда не было вполне очевидным. За семь лет, предшествовавших августу 1998 года, спред между доходностью облигаций Казначейства США и доходностью более рискованных облигаций, выпущенных корпорациями и эмитентами развивающихся рынков, постоянно уменьшался. По сути, кредитный рынок негласно утверждал: настало такое чудесное время, ЧІО обычную предосторожность (которая выражается в более высоких процентных ставках кредитования для более рискованных предприятий или стран) можно отбросить. Уменьшившийся разрыв между ставками кредитования означал, что дешевые деньги доступны для финансирования всевозможных новых и растущих предприятий в самых разнообразных уголках планеты. Для финансирования приобретений или расширения сферы своей деятельности компании имели возможность выпускать так называемые "бросовые" облигации. Л комианням-"любимчнкам" поддавшийся неразумной эйфории рынок предлагал еще один легкий способ получения средств для роста — выпуск дополни і ельного количества акции.

Такие настроения были на короткое время омрачены азиатским финансовым кризисом 1997 года, когда Таиланд объявил дефолт по своим долговым обязательствам, спровоцировав цепную реакцию панических продаж по всей Азии. Гем не .менее тенденция к уменьшению спреда на кредитном рынке вскоре возобновилась. Затем все перевернул российский дефолт. По словам одного трейдера, "один тот месяц перечеркнул все, что было достигнуто за последние семь лет".

Накануне российского кризиса облигации на некоторых развивающихся рынках, таких как китайский, имели доходность лишь на 3% выше, чем векселя Казначейства США Если рассматривать пример Кшая — нового, потенциально нестабильного пиан га, имеющего опыт отказа от платежей но долгам, — то это неестественно малый разрыв После российскою кризиса ЭЮ1 разрыв сначала увеличился до 15%, а затем усіановился на уровне 8%, что представляется более реалистичной оценкой перспектив Китая на сегодняшний день, если учитыват ь множс ство неизвестных факторов, которые не дают возможность четко представить сто будущее Правда, сейчас Китай выглядит немної о лучше, ноэт ому существует вероятность, что инвесторы найдут там для себя привлекательные возможности

Что интересно с августа 1998 юда и до сих пор ие произошло существенного уменьшения кредитных спредов Кроме того, почти прекратил свою деятельность рынок "бросовых" облигаций В момент, когда я пишу эти строки, размеры данного рынка сократились до крохотной части того, что он собои представлял перед российским дефолтом И если бы сегодня понадобилось выкупить активы компании с помощью заемных ередсів, то мне пришлось бы либо самому выложить побольше денег, либо отдать жадным инвест иционным банкирам еще больший контроль над приобретаемой компанией (Собственно, с учетом теперешних курсов акции, я не стая бы выкупать компанию с помощью займов, каждому виду инвестиции — свое время ) Состояние кредитного рынка сеи час іаково, что кредиторы еще неохотнее предоставляют кредиты и еще осторожнее подходят к отбору кандидатов на предоставление кредита Еще менее склонны они ссужать деньги тем, у кого возникают какие-либо проблемы

Изменение в настроениях банкиров совпало со схожей переменой в настроениях инвесторов Герпя убыл ки от учащающихся неплатежей по обязательствам, многие из них увели свои средства с рынка "бросовых" бумаг. Инвестиционным банкам также все равно, какой тип бумаг продавать, — для них главное, чтобы их клиенты и в дальнейшем оставались с ними. Покупателями "бросовых" облигаций в основном выступали высокодоходные взаимные фонды, и если инвесторы забрали свои деньги из этих фондов, то уже не имеет значения, насколько энергично и напористо банк осуществляет такие продажи.

На сегодняшнем рынке кредитования положение сильно изменилось. Вместо милой умиротворенности в отношении будущего присутствует выражение хмурого опасения; такое положение очень ударило и по рынку акций, и по рынку "бросовых" облигаций. После 1960 года 2000-2002 годы были одними из самых плохих для рынка ценных бумаг. Несмотря на такую ситуацию, большинство аналитиков рынка (которые не смогли предсказать экономический спад) не видят тех опасностей, которые подстерегают потребителей и инвесторов, и принимаются выискивать "точку разворота" рынка, явно предполагая, что рецессия будет недолгой, а неизбежный подъем рынка к еще большим высотам вскоре возобновится. Как жестоко они разочаруются в своих ожиданиях!

Расцвет экономики в прошлом десятилетии основывался на всеобщей задолженности. С 1950-х годов задолженность экономики США удвоилась. Теперь, когда банкиры более осторожны в предоставлении кредитов, компании, основанные в последние несколько лет и пытающиеся профинансировать свое плановое расширение, столкнутся со значительными трудностями в привлечении средств, — и на рынке, и у своих инвесторов. І Іастрое-ния на кредитном рынке сильно скажутся на судьбах многих тысяч начинающих компаний. И очень многие перспективные фирмы, которые бы выжили в условиях повышенных кредитных ставок, — да и много ли значит 1%-ное повышение ставки, если фирма ожидает получить 50%-ный доход? - моїут не устоять из за ограниченности кредитов на рынке

Таким образом, крах фонда LTCM может иметь далеко идущие последствия Все решили, что российский дефолт и кончи па LTCM были осечкой, недолговременной неувязкой на рынке, которую с леї костью устранили Это мнение стало популярным спустя несколько месяцев после описанных событий когда торговля на бирже возобновилась на прежнем уровне, а курсы поднялись до новых высот Па самом же деле, эти события были симптомами болезни поразившей самое сердце финансовой сисюмы болезни, которая будет пеотсіупно преследовать ры нок на проіяжепии конца 1990 х годов




Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 |

Оцените книгу: 1 2 3 4 5

Добавление комментария:






Информацию в электронную библиотеку yourforexschool.com добавляют исключительно для ознакомления. Если вы являетесь автором книги или компанией которая имеет права распространения и вы хотите чтоб на сайте не было вашей книги, то напишите в обратную связь и мы незамедлительно удалим её.

Копирование материалов сайта разрешено только с использованием активной ссылки на yourforexschool.com Copyright © 2010